Дверь

"Имеющий власть над вашей ВЕРОЙ - имеет власть над вашей ВОЛЕЙ"

"Каким должен быть истинный выход?
Наверное истинный выход это когда ты вышел, и уже больше некуда выходить"

"Я не надеюсь получить на ужин горячий сандвич и чай в пакетиках.
Мне не нужно так много. Я надеюсь найти всего лишь смысл своего бытия.
Мне не нужно многого. Только вечного блаженства."


Придя в мир, человек беспристрастно взирает на окружение; в простоте он видит небо, зелень, зверей, родительскую любовь и т.д. О чем он думает, остается тайной, но я уверен, что он объективен, и жизнь ему по приколу. Однако чадо растет и вступает в общество, и ему приходится учиться себя вести. Затем он идет в школу, и социальные требования к нему возрастают. Затем он студент, у него появляются права, но растут требования к нему. Затем он взрослый, и теперь он уже должен всем. Он должен делать "так и так", не понимая «зачем?», потому что от него этого требует общество. Он подстраивается под общество, как научает его дух времени. Социологи называют это «социальной адаптацией», я называю это «стиранием личности».

- Когда вырастишь, кем хочешь стать?

- Винтиком!

- У-уу! Как интересно! А ты?

- А я винтиком!

- Та-а-ак! А ты, мальчик?

- А я, когда вырасту, хочу стать винтиком, как мой дедушка!

- Да-а? Твой дедушка был винтиком? Ммм! Но для того, чтобы стать винтиком, надо много и хорошо учится, а потом также много и хорошо работать! А ты?

- А я, наверное, как мой папа - винтиком!

- А почему так грустно? Ведь винтиком быть тоже хорошо. Не всем же в системе быть винтиками, как, например, дедушка того мальчика. Кто-то должен быть винтиком, а кто-то винтиком, ну а кто-то даже и винтиком. Ведь не это же главное! А что есть главное, дети?

- (Хором неровно) Главное, чтобы был полный изно-о-ос!

Все ценности, которые в этом мире принимаются за истинные и общечеловеческие, сводятся только лишь к социализации персоны и комфортизации быта. Все это находится в непрерывной цепи, или в порочном кругу, ибо общество равняется само на себя. Всякий индивид равняется на общество. А общество - это такой никто, который не отвечает ни за что. Как могут два человека, живущих в разных часовых поясах мыслить одинаково, при этом живущие на одном "пятачке" совершенно по разному, и это только потому, что один из них не пользуется услугами СМИ? Когда я слышу "согласно статистике столько-то процентов людей предпочитают то-то и то-то" я думаю: "а почему меня не спросили? А сколько еще осталось не опрошенных? Тогда почему они считают в процентах?" Интересное дело получается, если кому-то надо нормализировать гомосексуализм, он просто зайдет в гей-клуб, и объявит "100% ЗА!" А как насчет не заходить в гей-клуб, а зайти в церковь? Что? Не катит? Почему? А, ну понятно! А может тогда вообще никуда не выходить из студии...
И почему общественное мнение называют общественным? Не понимаю...

И так наш человек родился. И казалось бы все понятно «следуй за большинством, прими стандарты», как вдруг, в связи с имеющимися неудобствами, возникает вопрос: «а кто же задает параметры среды в обществе? Откуда эти стандарты? И не надо ли здесь кое-что модифицировать, оптимизировать, подкорректировать и унифицировать?» И «хорошо», если вы не задаетесь этим вопросом, а чисто скользите по волне, следите за модой, чтобы хоть сколько-то соответствовать обложкам журналов и постерам. Вы просто однажды перестанете существовать, и все. Ни тебе проблем, ни тебе забот. Но видя то, как непостоянны ценности, что любил вчера, сегодня нежеланно, некто вступает в процесс поиска новой жизни, в которой он был бы счастлив всегда, и по возможности - вечно. И, вступив, он обнаруживает, что собственно мир подобен огромному зданию, полному комнат без окон, и в котором полно дверей с табличками «выход». Однако открывая эти двери, он находит, что все они ведут в то же самое здание, хотя и в другой коридор или какую-то комнату.

В этих комнатах кучкуются люди по интересам и мировоззрениям. Кто-то считает, например, суперским носить черный семерявочник, украшеный блянцелями. Иные же отрицают это, говоря: «нет! Блянцели пришивают только одни шпенгельсы, а и дураку понятно, что банда шпенгельсов не способна к шпильсингу, поэтому семерявочники просто несовместимы с блянцелями». Затем оппоненты готовят листовки с пропагандой и черным пиаром, мажут дверные ручки дегтем, и угощают друг друга коктейлем молотова. Иные же всегда учат всех никого ничему и никогда не учить. Они говорят: «никому никогда ничего не навязывай!»

Есть комнаты более комфортабельные, иные не очень. Некоторые в почете, иные не очень. Некоторые популярны, иные не очень. И все что «не-очень» находится ниже тех, что «очень», и выше тех, что «ни в какие рамки». В здании великое множество этажей, связанных лестницами. А на лестницах всегда происходят стычки между желающими подняться, и не желающими опускаться. Последние всегда заняты тем, что толпятся на верхних ступенях лестничного марша, изображая, что они там что-то важное и неотложное делают. При этом желающие подняться не могут пройти через этот живой кардон:

- Вы не позволите пройти?

- Увы, но я договорился встретится здесь с одним человеком.

- Ну вы отодвиньтесь на минутку, я пройду, и вы сново встанете назад. Вот и все!

- К сожалению вынужден вам отказать. Этот человек может появится внезапно, и если он вдруг меня не увидит, то он может уйти.

- Хорошо! А вы гражданин, не пропустите меня?

- Нет!

- Но ведь лестница и коридоры общие. Только комнаты могут принадлежать. Пропустите пожалуйста, мне очень надо пройти.

- Вот именно, общая. Ждите когда я отойду, мне тоже надо здесь стоять и ждать.

- Хорошо! Тогда я пролезу здесь, и никого не потревожу.


Человек перелез через перилу, и стал бочком пробираться по внешней стороне ограждений на верх, держась за поручень. Вдруг толпа как бы ожила. Одни стали бить пыром по стопам его ног, смещая их к краю ступеней, а другие отгибали пальцы. При этом каждый пытался объяснить человеку: «ничего личного, просто мне очень мешает этот ваш палец. Я как раз хотел сюда положить свою руку». А человек этот только и делал, что перехватывался руками, и пытался все же двинуться наверх, пока снизу не подбежали еще люди, и не стали просачиваться в появившиеся лазы. Завязывалась драка. Толкаясь и скидывая друг друга со ступеней, каждый пытался объяснить причины, по которым он это делает: «вы поймите, у меня семья», «ничего личного, но мне очень надо быть там!» и т.п.

А иногда можно было слышать:

- Вы не знаете, чем закончилось дело с теми пятнадцатью шпенгельсами?

- По всей видимости они твердо заняли позицию на этаже сторонников классических семерявочников.

- Мда! И не удивительно, ведь шпенгельсы открыли огонь из крашебластеров, что привело к настоящей мясорубке. Интересно, какая будет реакция с высших этажей?

- В здании, где главной ценностью является мансардный этаж, правят те, кто способен на самое большее преступление и самое большее безумство.


На этажах много коридоров со множеством комнат. И, хотя на их дверях написано «выход», по сути своей, они просто «уход», уход от поиска выхода. Пройдя сквозь десятки таких дверей (кто-то оседает в одной из комнат навсегда), многообещающе вопиющих о выходе, искатель наконец предполагает: ««выход» в здешних местах очень модное слово, поэтому его так часто используют для рекламы калабурды. Мне нужно научится отличать ложную дверь от истинной. Однако вопрос уже состоит «Как?» Если бы я знал, как выглядит истинная дверь... Выходит, что бы отличить «уход» от «выхода», нужно знать «выход». Каким должен быть истинный выход? Наверное истинный выход это когда ты вышел, и уже больше некуда выходить». И поиск продолжается.

Однако он не один в этом здании гуляет по коридорам и комнатам. Ему встречаются разные попутчики. Некоторые, так же как и он ищут выход, и иногда их пути долго не расходятся (а бывает, что никогда не расходятся), а иные просто гуляют из одной комнаты в другую, говоря, что они будут искать тоже, но только потом, после того как посетят еще некоторые комнаты. А есть и те, которые не ищут выход из здания, так как они не верят в его существование, и просто подбирают комнату, в которой им было бы уютно провести жизнь, или карабкаются к мансарде. А кто-то говорит: «Мне не нужно искать эту дверь. Если за ней нет калабурды и лопупындры, которые я так люблю, то мне нет желания переступать ее порог».

Нередко возле дверей стоят люди, которые нахваливают свои комнаты, и хулят комнаты соседей. Одни говорят «дверь есть», а другие - «нет, ее не существует!» Они приводят всякие аргументы, перечисляют перспективы, обещают довести народ до мансардного этажа, распространяют листовки с пиаром. А вокруг них толпятся другие люди. Они слушают рекламирующих, смеются, злятся, аплодируют, дерутся, восхищаются, голосуют за и против, а временами перебегают от одного к другому, то убеждаясь, то разубеждаясь. А кто-то молча уходит от них всех, и теряется где-то среди бегающих по коридорам людей, или зайдет в известную комнату.

Бывает, по коридорам ходят и поют какие-то странные люди, и говорят: «дверь есть! Это правда!» Я спросил: «А где ваша комната, что бы мне придти и посмотреть на нее?» А они: «у нас нет комнат, ибо мы верим, что дверь есть, поэтому у нас и нет комнат. Если бы мы остались в своих комнатах, то мы точно не нашли бы двери. И если бы мы не верили, что дверь есть, мы бы не оставили свои комнаты. Просто нам надо сказать всем, что если они будут верить, они тоже выйдут. Верь и ты». Я спросил: «только верить?» Они сказали: «да! Верить и искать!» Я спросил их: «Где искать?» Но мне не понравилось, что они мне сказали.

Еще двери в комнаты бывают украшеными разными привлекательными обещаниями и правильными лозунгами и знаками: «выход из здания есть! И он только в нашей комнате!» И когда входишь, то оказываешься в комнате, где все говорят о выходе, но никто его не ищет. А когда выходишь, то тебе грозят вечным блужданием в подвалах этого ада.

Иные говорят: «он не такой как вы его себе представляете. На самом деле выход - это все мы и здание с его коридорами и комнатами». Или еще: «Зайдите в нашу комнату, и мы научим вас открыть дверь в себе по методу нашего учителя!» А другие предлагают методы своих учителей, говоря: «Выход из этого здания в вас». А кто-то говорит: «нет! Дверь не там и не там. И она не одна! Их много! Нет двери для всех!» А кто-то скажет: «Что такое дверь?»

А недавно по телевизору показывали про зданиизм.

Ведущий программы:

- Добрый день, дорогие телезрители, и гости студии! Приветствуем вас на нашей программе "новая цивилизация", и рады представить вам господина М. и профессора Н.. Тема сегодняшней программы: "шабурды-махныцская теория" - основания и эффект.

Всем известно, что сформулированная в прошлом столетии "шабурды-махныцская теория" легла на место научного бэкграунда для зданиизма, провозгласившего жителя нашего здания величайшей ценностью и мерилом всех вещей. Идеи зданиизма повернули сознание масс, что позволило провернуть ряд социальных революций, которые продолжаются и ныне.


Г-н М.:

- Уважаемый проф. Н, как вы считаете, теория, которую мы хотим продвинуть, находит ли научные подтверждения, которыми вы нам обязаны за наше содействие в вашей карьере?

Профессор:

- Вы знаете, да! Находит, и не мало, иначе мне пришлось бы искать другую, и, пожалуй, невзрачную работу.

Г-н М.:

- Мы, ув. проф. Н, считаемся с нашим мнением, которое вы оглашаете от своего лица, ибо оно тоже, что и мнение науки. И если бы мы вам заказали утверждать обратное, мы с легкостью отказались бы от этой теории, опираясь на ваш авторитет, которым вы так же обязаны нам.

Профессор:

- Ой! Ну что вы! Что вы! Всегда пожалуйста!

Г-н М.:

- Видите ли, проф. Н, эта теория очень хорошо подходит в качестве научной декорации для одной идеологии, которую мы хотим навязать массам в корыстных целях, и мы совершенно не хотим, чтобы публика сомневалась, почуяв что-то неладное. Да и сама публика не хочет разочаровываться в зданиизме, ведь зданиизм дает практически научное обоснование многим их грязным делишкам Вот для чего нам, да и всему обществу, понадобятся еще новые и новые научные факты. Как вы думаете, можно ли что-то прогнозировать о новых научных данных?

Профессор:

- Эм! Как бы трудно так с ходу что-то и ответить. наука не разбирает чинов и так же безпристрастна. Это я для красного словца, конечно. Но, учитывая количество жалающих на мое место, думаю, что-нибудь придумаем!

Публика аплодирует. Профессор и М. улыбаются друг другу.

Ведущий в камеру:

- Но, что я вижу?! В зале появились вопросы... Пожалуйста!

Протягивает микрофон к студенту. Студент (по бумажке):

- Скажите, профессор, вот мы живем в век науки и просвещения, но как же до сих пор мы встречаем людей, которые верят, что Дверь из здания существует?

Профессор (по бумажке):

- Увы! Часто это просто несчастные, закомплексованные люди, которые не смогли найти себя в здании, боятся, что у них что-то не получится. Но мы им должны помочь!

Студент (по бумажке):

- А как мы, здоровое общество, можем помочь этим несчастным?

Г-н М. (по бумажке):

- Наша конституция, которую мы придумали для узаконивания промывки мозгов и наказания тех, кто сомневается в благе зданиизма, ставит общественность и определенные подчиненные нам инстанции, включая и профессора Н., перед прямой задачей информировать население посредством СМИ и учебных заведений. Будем просвещать!

Публика аплодирует. Г-н М. продолжает:

- Ну а кто не захочет просвещатся... Ха! Хе-хе! Хо-хо-хо!

Публика (по бумажке):

- Ха-ха-ха-ха-ха!

Аплодименты. Реклама.


И вот наш искатель уже понимает, что дверь, которая ведет из здания, оказывается чем-то очень спорным. Люди спорят о ней, но проблема — как узнать, кто из них прав? Уже, как бы нет сил узнавать, кто из них не прав. Просто хочется узнать, кто же все-таки прав? Было предложено столько вариантов... И откуда у них силы спорить?

- Что за путаница с этой дверью, как если бы кто-то нарочно путал? Все спорят, что они знают, где дверь, как ее найти и открыть, но все они до сих пор в здании, в своих комнатах. В чем дело? Может в их представлении о двери? Или может действительно существует множество дверей, и необязательно выходить из здания? Или может тот человек, который не верит в существование выхода — прав, и нет смысла искать дверь из здания? Не пойти ли мне, и не найти какую-нибудь комнату, и там осесть? Или обойти все комнаты, но их так много, что и жизни не хватит... Здание такое большое, что трудно сказать, где его внешние стены. О эти стены! Не могут же они быть бесконечными! Вечное томление не может быть фатальным, и не должно. Ведь это было бы не верным. Эти коридоры, тупики, комнаты, лестницы. Зачем же я тогда родился, коли жизнь так устроена, что ты либо ищешь выход, либо уход?

О нет! Когда я искал выход, я жил. Когда я стал искать уход, я умер. Дверь несомненно существует. И я лучше прожгу свою жизнь ища ее, пусть даже и не найдя (в чем я сомневаюсь), чем я остановлю поиски, и буду всю жизнь укорять себя за то, что я мог искать ее, и наконец найти, но я предпочел сидеть и заглушать надежду! Укорять за то, что поискам вечного я предпочел изображать важность и значимость тех неважных и не значимых вещей и дел;

- Ой а вы посмотрите как удивительны вон те козебоночки. И цвет такой приятный!

- О да! Непременно они достойны стать объектом вашего внимания! А на следующей неделе завезут точно такие же, но с лябзами из потефрированного фунишмонзинга. Правда, они дороже!

- Ну что ж, дороже так дороже. Ведь один раз живем, так ведь? Да? Ведь так ведь? ДА?


Нет! Дверь существует. Пусть скептики говорят обратное, основываясь на том, чего они не видели. Я буду искать ее, потому что она есть. Я не видел ее, но у меня есть надежда. Я не надеюсь получить на ужин горячий сандвич и чай в пакетиках. Мне не нужно так много. Я надеюсь найти всего лишь смысл своего бытия. Мне не нужно многого. Только вечного блаженства. Не путать с забытьем... Я надеюсь найти выход из места томления моего. Из места, где каждый ищет отрыва или ухода от стрессов, либо ломится на мансардный этаж. Или ищет какой-то позитивчик, пытаясь завести себя с толкача;

- Да, да, да! Я молодой! Я не должен стареть! Старость! Что такое старость? Я не знаю этого слова! Я не должен об этом думать! Смерть? Смерть скуке! Мне об этом рано думать. Смеяться! Ха-ха-ха! Я смеюсь! Уффф! Да! Так и надо жить! Не надо быть шибко правильным! Нужно пойти и развеяться в известную комнату. Можно завести собаку. Или жену! А? Что? Выход? Что выход? Искать выход? Выхода нет! Это миф древности. Никто еще не вышел из здания. Ээээ... Слышь, парень, мы тут это... Ну как его...Стояли тут... В общем шел бы ты!


Интересная вещь — надежда. Она словно оживляет и побуждает. И почему-то когда надеешься, хочется добра. Не конкретно чего-то доброго, но добра. Все говорит «выхода нет!». А она не верит. Все, я понял! Выход из здания есть, и это факт. Пусть и не научный, но это факт. Я это знаю, и мне не нужно никаких доказательств обратного. Все верно: верить и искать! И не возвращаться в комнату! Только искать. Я должен идти вниз здания, как сказали мне те странные люди: «дверь надо искать на самом нижнем этаже». Всё, я выхожу из комнаты, в которой люди не ищут дверь только потому, что боятся быть осмеянными теми, которые не ищут дверь только потому, что боятся быть осмеянными теми, которые не ищут дверь только потому, что боятся быть осмеянными теми, которые не ищут дверь только потому, что боятся быть осмеянными теми, которые не ищут дверь...